Павел покосился на застывшего собеседника. Может быть, Седой Даниил поймет и другое? То, что ему, Павлу, пришло в голову давним дождливым вечером в родительском доме, в маленькой комнате с книгами и медвежьей шкурой – подарком Колдуна в честь невероятного исцеления. То, от чего тогда перехватило дыхание и похолодело внутри. То, что потом хоть и не перестало казаться нелепостью, потому что искажало незыблемое учение о Создателе Мира, но непрерывно цепляло, задевало душу, словно заноза, словно венец из терна, возложенный на голову сказочного страдальца Иисуса. То, что хоть и считал он сказкой, но сказкой очень заманчивой…

– Даниил, – тихо позвал Павел.

Мужчина с длинными седыми волосами взглянул на него внимательными серыми глазами, словно ждал, когда сквозь гомон и звон кружек, сквозь цокот быстрых каблучков, нестройное пение и ругань к нему пробьется голос Павла.

– Даниил, у меня еще один вопрос. Как ты думаешь, может быть, эта Франция, Изумрудный Город, Нью-Йорк, Назарет… Россия, Королевство Кривых Зеркал… Чермное море, Тихий океан… все это… то, что в книгах… – Павел перевел дух. Даниил, не мигая, смотрел на него. – Может быть, эта Земля… и вправду… была где-то… и основатели… – он сглотнул, – помнили ее?

Глаза Даниила на мгновение расширились и вдруг погасли, словно в их глубине кто-то задул свечи. Он поднялся, навис над Павлом и сухо произнес:

– Никогда не говори такое никому – иначе можешь…

Даниил оборвал себя и быстро направился к двери, высокий и худой, словно мачта, и полы его расстегнутой белой куртки трепетали, как парус.