– Мне известно, что у тебя есть подружка, – заявил Джек.

– Вот как? – удивленно вскинул брови отец.

– Нэнси Полис. Когда она приезжает в Талсу, ты селишь ее в "Мэйо". Сам всегда заходишь в отель сбоку, через парикмахерскую, и пропускаешь стаканчик, прежде чем подняться в ее номер. Я еще кое-что знаю о твоих забавах: ты и твои дружки-нефтяники кладут в писсуары глыбы льда и соревнуются, кто проделает в них самую глубокую дыру. Ты ни разу не выиграл.

– Кто рассказал тебе все это?

– Один из коридорных.

– Тот, кто достает тебе виски?

Джек замялся:

– Нет, другой. Я велел ему приглядывать и звонить мне, когда твоя подружка остановится в отеле. Я видел ее внизу и сразу узнал ее.

– Во что обошлись тебе такие ценные сведения?

– В пару баксов. Доллар за ее имя и адрес, под которыми она регистрируется. Девушка из администрации рассказала коридорному, что за нее в отеле всегда платишь ты, – обычно номер оплачивается с пятницы и до вечера воскресенья. Я знаю, ты познакомился с ней, когда жил в Сепульпе; тогда ты почти не появлялся дома.

– Уверен, а? – поинтересовался отец.

– Мне известно, что ты купил ей дом и обставил его.

Из-за вислых усов лицо отца казалось усталым. Сколько Джек себя помнил, у отца всегда был такой вид. Большие усы, костюм, галстук и усталый взгляд – несмотря на богатство...

– Ну-ка, прикинем, – сказал отец. – Когда я приехал сюда, тебе было пять лет.

– Когда ты нас бросил, мне было четыре.

– Помню, когда я купил этот дом, тебе исполнилось десять. В 1921 году – пятнадцать. Тогда ты взял мой пистолет и застрелил цветного парня.

Джек удивился:

– Тогда все стреляли в ниггеров, повсюду были расовые беспорядки. Я ведь не убил его!

– Тогда выгорел весь Гринвуд...

– Ниггерский квартал, – поморщился Джек. – Его подожгли Рыцари Свободы. Я говорил тебе: я даже спичкой не чиркнул.

– Вот пытаюсь вспомнить, – продолжал отец, – за что тебя в первый раз арестовали.