– Он сидит там, в будке, – ответил Норм. – Он написал мне в Макалестер: мол, после освобождения у него есть для меня работа. И не успел я приехать сюда, как женился.

Джек внимательно разглядывал деревенского парня в изношенном комбинезоне.

– Так ты сидел?

– Год и один день за угон. Первый срок.

– А теперь ты чистишь цистерны за шесть центов в час? Добровольно?!

– Блин, да я забиваю сорок баксов в неделю!

– Что ты делал с угнанными машинами?

– Продавал. У меня был "додж", я на нем еще и виски перевозил – почти до самого ареста.

Джек почувствовал уважение к деревенскому парню, который умеет угонять машины и перевозить контрабандой запрещенное виски.

– Никогда не хотелось снова взяться за старое?

– Иногда хочется погулять на свободе, – признался Норм, – но я знаю мистера Росси еще с тех пор, как он был попкой на зоне. Он всегда относился ко мне хорошо. Знаешь, что в нем ценного? Он не скупой. Через отверстия в крыше резервуара поступает мало света. В других местах вешают электролампочки, а мистер Росси велел поставить прожектор. Понимаешь, с электричеством всегда боишься короткого замыкания. Один раз в Семиноле входят ребята в цистерну, включают свет, и вдруг – искра! Там было семь человек. Цистерна – в огне. Было слышно, как те семеро орали и выли – как один человек, просто жуть! А потом, – продолжал Норм, – они там сгорели. Достаточно одной искры, и ты горишь заживо. Поджариваешься, как ломтик бекона.

– А здесь нас только двое? – спросил Джек.

– Скоро подойдут остальные. – Норм оглянулся на будку, где сидел Росси. Остальных еще не было.

Джек переступил через черную лужу, заглянул в отверстие. В резервуаре было темно и душно; свет проникал внутрь только через отверстия в крыше. На дне переливался толстый слой осадка. Он тут же закашлялся и отпрянул, отплевываясь и протирая глаза от едких испарений.