– Да, я помню, - отозвался мом.

– Но я не вижу никаких результатов.

– Нет причин для беспокойства. Вы все делаете правильно.

Не утруждая себя, как и прочие момы, знанием этикета, робот просто повернулся и плавно заскользил по направлению к выходу.

Мартин набрал в рот побольше воздуха, с шумом выдохнул и хотел было последовать за роботом, но заметил в дверях Хакима Хаджа. Тот пропустил мома и направился к Мартину.

– Привет, начальник, - шутливо расшаркался Хаким и, скрестив ноги, устроился неподалеку от Мартина. - Как дела?

– Как обычно, - Мартин недовольно махнул рукой в сторону двери. - Дружелюбие кирпичной стены.

– Понимаю… - Хаким возглавлял исследовательскую группу. Он был пониже Мартина на семь-восемь сантиметров - смуглокожий, с большими загадочными темными глазами и тонким прямым носом. Хаким говорил по-английски с сильным оксфордским акцентом. Вывести этого парня из себя было практически невозможно. Он сохранял хладнокровие, даже если вокруг него бушевали страсти. - Ну что ж, и это неплохо.

Когда-то, пару лет назад, Мартин брал у Хакима уроки арабского, чтобы читать детские книжки из библиотеки корабля. Общепринятым языком на корабле, как и на Центральном Ковчеге, был английский. Земля погибла как раз на пике всеобщей американизации.

– Мы кое-что обнаружили. Прежде чем обсудить это с момами, я решил побеседовать с тобой. Если ты сочтешь нужным, мы вообще не будем их ставить в известность, пока не найдем более убедительных доказательств, - Хаким всегда осторожно и немногословно говорил о работе своей команды.

– Но ведь я только что отчитался… - удивленно напомнил Мартин и тоже принял положение лотоса, но его поза была менее грациозной, чем у приятеля.