- Разве мог разлучиться я со своею невестой? - несказанно удивился рыцарь, не понимая, на что гневается его 'прекрасная дева'.

- Невестой? - обеспокоенно заблеял старичок, заерзав в кресле и зазвенев скляночками на поясе. У Оли от заявления маньяка так и вовсе на мгновение дар речи пропал.

- Невестой! - гордо подтвердил Ламар и похвастался, указывая поочередно на фактические доказательства: - Вот дар твой, любовь моя, гребень, что волос шелковых касался, плат драгоценный, которым я меч обернул, и яства, коими угостила ты меня в доме своем.

- Ты действительно подарила ему расческу, платок и предложила пищи? - озадачился блондинчик.

- Ничего я ему не дарила, он как набросился на меня, орал, грозил, какие-то 'кик', 'корт' и 'энерага' орал, вот я и кидалась, всем, что под руку попало, - наябедничала Ольга, обиженно засопев и вцепившись пальцами в подушечку. Даже забыла, что решила считать все происходящее галлюцинаций. А если даже галлюцинация, так что же, теперь ее все подряд обижать могут?

Растерянный Ламар тут же принялся темпераментно, с энергичной жестикуляцией оправдываться. Все 'грозные речи', воспринятые, как злобный рык из-за проблем с переводом, оказались старинными ритуальными фразами-ухаживания. Глупо конечно, но именно они, вдолбленные в период ученичества, первыми пришли в голову рыцарю, буквально пронзенному магической стрелой любви. Итак, из путаных объяснений героя-любовника выяснилось следующее.

В ответ на первую мольбу 'О прекрасная дева, сердце мое и душа отныне твои, сжалься, одари взглядом!' была подарена расческа.

На призыв 'Позволь положить меч мой на твой плат!' Ольга запустила в рыцаря полотенцем с Нюшей, которое успешно исполнило роль традиционного платка. А третья, финальная просьба: 'Прекрасная дева, я жду твоего ответа!' после ритуального сложения меча к ногам девушки удостоилась кулинарного шедевра - свежих, пусть и чуток пригоревших, котлеток со сковородки.