Путник, который недавно вошел в город, миновав пересекающую соленое озеро дорогу-плотину, знал, что это за ношу они сбросили. Но тем не менее его плечи вдруг передернуло ознобом: видеть - совсем не то же, что знать... Обернулся ли кто-нибудь на это его движение, яснее всяких слов показывающее, что он чужой здесь? Нет, никто не смотрел в его сторону. Взгляды всех устремлены на ступенчатый склон рукотворной горы - вернее, на то, что катится сейчас по нему вниз. Вниз по ступеням теокалли катится человеческое тело - лазоревым выкрашена грудь, с левой стороны пересеченная красной полосой. Но подножья оно не достигает, так как вдоль одной из первых ступеней вытянулась цепь стражи. Там что-то происходит. Вот из-за стражников выныривают закрытые носилки, влекомые четырьмя рабами. Трусцой рабы пробираются сквозь толпу. Судя по прогибу носилочных жердей, они держат вес примерно соответствующий тяжести сидящего внутри человека. Сдящего - или лежащего... Странно. Но, наверно, так и полагается. Хотя, отправляясь сюда, он не знал о таком обычае. Ну, да не все обычаи известны. И тем более - не все обычаи известны ему: лишь некоторый минимум, без которого здесь не уцелеть. У него другая цель, для которой не требуется знать здесь все с полной доскональностью. Его дорога лежит следом за носильщиками. Именно туда ведет маячок пеленгатора.

* * *

Когда маяк направлял его чуть в сторону от пути носильщиков, он все-таки следовал за ними. Они местные, они знают, как лучше идти. Несколько раз это, действительно, помогало обойти очередной комплекс зданий или канал, куда он уперся бы, доверившись пеленгатору. Так ему удалось сберечь немало сил и времени. Впрочем, время это уже ничего не решало. Сигнал пришел пять часов назад и сигнал говорил о смерти. Вживленный в ребро индивидуальный датчик синхронизорован с сердцем и, уж если эта синзронизация нарушилась...