Хитрый и льстивый евнух Ли Ляньин называл императрицу «почтенным предком» или «старой Буддой», и это грело душу Цыси. Слово «старый» не являлось оскорбительным, наоборот, оно лишь подчёркивало уважение.

Ли Ляньин пользовался безграничным покровительством императрицы. Ему даже разрешалось сидеть в её присутствии. Он беззастенчиво брал взятки у сановников и придворных и в результате так разбогател, что его личному состоянию могли позавидовать даже некоторые великие князья императорской крови.

Цыси бросила взгляд на окно и прервала молчание:

— Почти рассвело. Почему так долго нет вестей от Ван Лу? Сколько прошло времени?! Если ему не удастся перехватить указ… — она прищурила глаза и процедила сквозь зубы: — Я казню вас всех! Вы же ни на что не годитесь!

Ли Ляньин опустил глаза и робко ответил:

— Старая Будда не должна волноваться.

— Как я могу не волноваться?! — почти выкрикнула Цыси с гневом. — Я почти двадцать лет не могу спокойно заснуть!

Она встала с кресла, и евнух, тут же вскочив, бросился на колени перед ней и уткнулся лбом в пол.

— Почтенная Будда гневается, — трепеща, произнёс он.

Впрочем, это был показной трепет. Ли Ляньин совсем не боялся владычицы — наоборот, императрицу иногда пугало его слишком сильное влияние при дворе. И всё же, будучи влиятельным лицом, он знал своё место. Помнил, что по законам властительница могла в любой момент казнить его. Да и характер у неё не из мягких: любая провинность или оплошность могла обернуться трагедией для евнуха. Тем более в последнее время — Цыси пребывала в дурном расположении духа, и все евнухи трепетали перед ней. Ляньин, быть может, единственный, не боялся гнева императрицы. Он был нужен ей! Особенно сейчас! И прекрасно понимал это. Но… не подавал виду, старался в нужный момент «трепетать» перед Цыси, демонстрируя преданность, покорность и страх. Ведь только намекни Цыси, насколько ты силён и независим… И думать не хотелось, что может случиться.