ВОЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

(из Генри Лонгфелло)

С мандариновых предгорий отдаленного Эльбруса, от платанов и плантаций черноморских побережий, субтропической Колхиды и зеленой Ленкорани с тарой, яблоками полной, в боевых мохнатых кепках через реки и равнины к волгоградскому базару шли грузины и армяне, шли чечены и ингуши, отличаясь от команчей только методом разбоя...

НА ДАЧАХ

Утро. За ночь став лохматее, выхожу дышать простором. До рассвета Волга (мать ее!) тарахтела рыбнадзором. Дачи. Рощи. Степи русские. И пустые поллитровки. Сохнут розовые трусики на капроновой веревке. Дунет ветер - затрещат они. Вот рванулись что есть силы и забор, вконец расшатанный, за собою потащили. Но прищепка жесткой чавкою держит трусики из принципа. Не лететь им вольной чайкою над просторами искристыми. Мысль: судьба у всех почетная,. не питайте к чайкам зависти, если призваны подчеркивать очертанья чьей-то задницы.

ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ЛИРИКА

На столбе у поворота, чуть меня завидевши, раскартавилась ворона на вороньем идише. Наклонюсь, душой изранен, за булыгой черною. Убирайся в свой Израиль, сионистка чертова!

Ноги - кривы. Зубы - редки. Ликом - бюрократ. Но встают за мною предки, как заградотряд. Морды - сизы. Кудри - сивы. Складки по брылам. Говорят: "Спасай Россию, не то - стрелям!.."

Ну похмелье! Острый нож! Как ментом, я им заломан! А газету развернешь и рука ползет за ломом. Значит, я - туды-сюды! рвусь к прилавку, холка в Мыле, а тем временем жиды всю страну уже споили? То-то Федька-обормот: морда - чистый рубероид.

Я гадаю, где берет, а его евреи поят! Ну, ребята, черным сон! Зарубежный сектор Газа! Ну-ка ты, жидомасон, подойди сюда, зараза! Ох, достану-доберусь, за кадык возьму за узкий... Значит, спаиваешь Русь? Ну а я тебе - не русский?! И запомни, Самуил: у меня два лома дома. Чтоб сегодня же споил! А иначе жди погрома.

"Мой отец был корявым грузчиком, гнал плоты, выражаясь крепко..." И поэтик прозрачной ручкою ударяет в грудную клетку.