Уходящее солнце мимоходом осветило мятую, забрызганную грязью и кровью бумагу. Осветило -- и отшатнулось, уйдя за кровли полуразрушенных пустых домов.

Листок вновь дрогнул, настойчиво пытаясь оторваться от земли, но не смог, словно тяжесть букв навечно придавила его к обезображенной тверди.

Еще раз.

Еще.

Мелкий черный шрифт, ровная строка заголовка -- и поверх корявая надпись от руки. Пляшущие буквы, почти неразличимые в сиреневых предзакатных сумерках марта:

НАМ... ЗДЕСЬ... ЖИТЬ...

На шаткой границе огня и грязи.

* КНИГА ПЕРВАЯ. АРМАГЕДДОН БЫЛ ВЧЕРА *

LXXXVI. Чтоб больной, которому нет надежды выздороветь, который мучится сам и в тягость другим, скорее скончался.

1. Рекомендовано молиться Преподобному Афанасию Афонскому (1000. 18 июля). Такую молитву Афанасий приносил каждый раз, когда предвидел, что больной не выздоровеет, а умрет. Тогда преподобный служил всенощное бдение и к утру больного уже не было в живых. (Молит. 152-а).

Сборник молитвословий, издательство "Либрис", Москва, 1995-й

год, по благословению настоятеля Иоанно-Златоустовской церкви;

тираж не указан.

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

ПРОЖЖЕННЫЙ ИНТЕЛЛИГЕНТ

или

откройте пещеры невнятным сезамом

СРЕДА, ОДИННАДЦАТОЕ ФЕВРАЛЯ

Мы с Овидием обижаем Ерпалыча * Перцовый пластырь

для души * Кенты и жорики * Тайны портянок деда Житня *

Вперед, спасатели! * Люди в белых халатах * Был схвачен я

ужасом бледным

1

Городское неугомонное утро вступало за окном в свои права, свет в очередной раз победил тьму и был этим весьма доволен, а я лежал под одеялом, не раскрывая глаз, и повторял один малоизвестный подвиг Геракла -- это когда еще совсем юному герою якобы пришлось выбирать между Добродетелью и Пороком, явившимися ему на перепутьях Киферона.

Порок, обольстительно усмехаясь, убеждал меня, что на дворе зима (и это правда), а под одеялом вечное лето (это тоже правда), и я вполне могу встать через час, а то и через два (чистая правда!), и так далее, и тому подобное, одна правда, только правда и ничего, кроме правды.