Завелся я.

Не выдержал.

-- Какой Овидий?! Причем тут Овидий?! Тоже мне, нашел виноватых -- меня с Овидием! Делать нам с Овидием больше нечего -- крылья твоему Дедалу придумывать!

-- Не было крыльев! -- у Ерпалыча аж опять слюна на воротник клочковатый потекла. -- Не было! Парус был, Алик! Парус! Парус он изобрел, косой парус для маленьких суденышек! И на двух парусных лодках ушел вместе с сыном с Крита! А гребной флот Миноса не догнал их! Вот, выкусите!.. Дураки вы с Овидием! Дураки! Афиши вам рисовать!

Вот тут я ему и поверил.

Считайте меня кем угодно, плюйте мне в лицо -- поверил. Стоят два психа на улице, снег метет, век на дворе даже стыдно сказать какой -- а я Ерпалыча за пуговицу беру и нежно так:

-- Пошли, старик, ко мне в гости. Чайку выпьем...

-- Нет, -- шепчет Ерпалыч, а сам зимний-зимний такой, белеет просто на глазах, -- пойдемте, Алик, лучше ко мне. И еще... у вас деньги есть, Алик?

-- Есть, -- говорю. -- Деньги есть. Сейчас я на угол в магазин сбегаю... ты домой иди, а я мигом...

2

За водкой я ходил неожиданно долго. Дело, в общем, не в водке -- две бутылки перцовки я взял сразу, на углу, как и собирался. Сначала хотел выпендриться, "Менделейки" купить: дорогущей, с голограммой самого Преподобного Димитрия на этикетке, при нимбе, бороде и улыбке архипастырской. "Менделейка" у нас в основном идет на экспорт, за бугор; но спасибо родному ликеро-водочному! -- и о своих земляках печется, не забывает. Впрочем, почти сразу я устыдился тщеславия суетного, решил не выпячивать грудь и взял перцовой "Олдевки" -- посчитав из каких-то соображений, что Ерпалыч должен любить именно крутые напитки, пусть даже и с утра. Собственно, это даже не перцовка, а жгучий бальзам о семнадцати компонентах ("Семнадцать мгновений весны" -- шутили любители), но и собственно перца там -- то ли пять, то ли шесть видов, включая экзотический "Chilli-Black".