Я столкнулась с Кайли в дверях, но не булочной, а пекарни. Она влетела туда, рыдая навзрыд, в руках у нее было что-то похожее на моток лохматой шерстяной пряжи.

– Он упал в раковину! – простонала она, и сунула мне мокрый комочек. – Он что, умер?

Присмотревшись, я разобрала, что это не клубок шерсти, а Люцифер – котенок Кайли. Два других котенка, Вакса и Тори, пошли в мать, которую звали Калико. Добропорядочные и рассудительные, они вели себя с достоинством, ели с изяществом и спали в забавных позах на самых дорогостоящих из доступных поверхностей. Люцифер – их бело-рыжий братишка. Головка у него оранжево-коричневая, а тельце белое. Когда он вырастет, во что в то утро было трудно поверить, голова его станет огненно-рыжей. Сходство со спичкой подтолкнуло Мероу назвать котенка Люцифером. Что ж, судя по тому, какой в высшей степени рискованный образ жизни вел этот сорвиголова, я вполне допускаю, что при его создании не обошлось без дьявольского вмешательства. Люцифер начал свой бесстрашный жизненный путь с того, что вздумал покачаться на занавесках, да так и застрял на них, жалобно мяукая. Дэниелу пришлось карабкаться наверх и спасать его. А неблагодарный негодник его еще и исцарапал. Едва почувствовав прочную почву под ногами, котенок нырнул в кухонный буфет, где свалил на себя кучу кастрюль. Затем он исчез. В конце концов Госс обнаружила его в своем ящике для белья, где проказник отдыхал от трудов неправедных, устроившись на продырявленных чулках и изорванных в клочья трусиках.

Я предложила купить сорванцу кошачью клетку, но Кайли и Госс об этом и слышать не желали. И вот теперь, похоже, пришел конец его девятой жизни. Котенок был насквозь мокрый и казался совсем крошечным у меня на ладонях. Я приподняла беднягу за задние лапки, изо рта вылилось немного воды. Потом я прикоснулась губами к его мордочке и попыталась вдохнуть воздух ему в легкие.