Мефистофель одарил проводника старшей гильдии таким взглядом, что тот должен был бы уже осыпаться горсточкой пепла, но Трензив лишь съежился еще сильнее.

— Он не может им стать, — вкрадчивым голосом, который не сулил ничего хорошего, проговорил начальник отдела поставок. — Потому что такого сана, должности, чина, или чего там еще попросту не существует.

— Уже существует, — пролепетал Трензив, еще больше уменьшаясь в размерах. — Он так захотел, и у нас нет никаких оснований ему в этом отказать.

— А мне что делать? — как-то вдруг жалобно простонал Мефистофель. — Меня Сам вызывал. Сейчас начнет вопросы задавать, и что я ему отвечу? Что скажу?

Трензив чуть распрямился, попытался пожать плечами, но лишь вздрогнул. Начальник отдела поставок поднялся во весь свой нехилый рост.

— А я знаю, что скажу, — резко бросил он. — Идем. Если что, сам станешь объясняться.

— Опять козлом отпущения буду, — грустно промямлил проводник.

— Разговорчики! — пресек попытку бунта Мефистофель. — Не козлом отпущения…

Трензив, низко склонив голову, поплелся к выходу.

— Не козлом, — тихо добавил начальник отдела поставок. — А крайним.

Проводник старшей гильдии сидел в приемной директора и трясся от страха. Тысячелетиями выстраиваемая карьера была на грани краха. Мефистофель зашел к Самому один, велел ждать, и Трензиву осталось только повиноваться. В гендиректорском покое было подозрительно тихо, хотя после таких проколов Сам должен был рвать и метать.

Мимо пронеслась Лилит, секретарша господина Дьявола. Проводник старшей гильдии попытался спросить у нее, что происходит за дверью, но та и бровью не повела, пробежала мимо, будто кроме нее и мебели в приемной никого не было.

Трензив тяжело вздохнул.