2.
За несколько лет, истекших со времени первого визита к ведьме, Нанерль отлично изучила дорогу, ведущую к лачуге. Она, пожалуй, смогла бы добраться сюда и с завязанными глазами. Правда, сейчас в том не было нужды. Стоял погожий зимний денек, отнюдь не ТЕМНОЕ ВЕДЬМИНО ВРЕМЯ. Однако белый свет в глазах молодой женщины померк, мир погрузился в вечный мрак... в связи с неким СОБЫТИЕМ ЛИЧНОГО ХАРАКТЕРА. Она почти не различала, день на дворе или ночь, вечер или утро. Ей было просто все равно. Поэтому едва проснувшись она покормила скотину, действуя вслепую, почти автоматически справилась с самыми неотложными хозяйственными делами и даже не позавтракав толком направилась прямиком к лесу, хотя подобное поведение, весьма красноречиво свидетельствовавшее об определенного рода интересах, могло вызвать пересуды и кривотолки во всей деревне. Нанерль это, впрочем, мало заботило. Что значит загубленная репутация в сравнении с крушением всех жизненных планов! Подумаешь, еще одна неприятность... Она долго стучалась в дверь лачуги. Наконец раздался знакомый сонный голос: "Кого там принесло в такую рань?" - Открывай, это Нанерль,- угрюмо сказала женщина и раздраженно добавила: День давно на дворе, а ты все храпишь. Удивляться не приходилось. Обитательница лачуги вела ночную жизнь, подобно совам и нетопырям, почитавшимся ее родственниками. Посетительницы приходили к ней исключительно по вечерам и по ночам, и хотя ведьма вечно ворчала: "Вот, опять разбудили," - в это время она всегда бодрствовала, а ругала гостей больше для порядка. Теперь же, в самый разгар дня, было время ее настоящего отдыха. Нанерль злилась на колдунью, имея на то ВЕСКУЮ ПРИЧИНУ, и после долгого перерыва в посещениях нарочно выбрала самый неудобный час для визита. Дверь приоткрылась, в ее проеме показалось заспанное лицо.