Ей и смотреть на него ежеминутно пришлось. Ведьмин рот все больше кривился, в глазах прыгали искорки смеха. Можно было подумать, что она вот-вот не выдержит, вскочит и крикнув: "А я знаю! Я ТАКОЕ знаю!.." - пустится в пляс. Однако Нанерль не смотрела на собеседницу, а опустив глаза продолжала откровенничать: - И поделом ей! Это Бог наказал ее за то, что чужого жениха увела. Не принесли ей счастья коварство и подлость. Она почему-то тоже считала себя виновницей смерти Кола, как я считаю себя. Я ее вполне понимаю, но молчу. А она всем это говорила, представляешь? Всей деревне! Тоже как безумная стала, рыдала беспрестанно, от слез аж распухла. Да все кричала: "Это я виновата, я!.." Ведьма не выдержала. Сначала она хихикнула тихонечко, затем громче, затем еще громче. И вот приговаривая: "Себя считала... виновной... себя..." хозяйка лачуги хохотала уже надрывно, с повизгиванием. - А где-то с месяц назад вообще из деревни сбежала и, говорят, то ли в монастырь ушла, то ли отшельницей поселилась в пещере... Это сообщение вызвало такую бурю восторга, что гостья вынуждена была наконец замолчать. А ведьма после примерно трех минут изнуряющего истерического хохота взяла себя в руки и с трудом выдавила: - Бе... бед... няжки вы мои... обе... Нанерль и Ив... Ивонн... Кро... кроткие ове... овечки... дурочки обе... бе-е-е... Она задохнулась от нового приступа смеха, затем принялась блеять и строить пальцами "козу". Молодая женщина посмотрела на хозяйку лачуги так, будто видела ее впервые в жизни. Медленно встала. Опрокинув табурет попятилась, отклонилась назад и выставила вперед руку, словно отстраняясь или защищаясь. Она действительно пыталась защититься от внезапно возникшей ДОГАДКИ... - Так ты... Так мы... Мы ОБЕ, что ли, к тебе ходили?! - спросила Нанерль внутренне содрогаясь от отвращения. Утирая ладонью выступившие на глазах слезы ведьма утвердительно кивнула. - И ты... нам ОБЕИМ помогала? - А что ж поделать! - весело воскликнула ведьма.- Ты меня знаешь, я НИКОМУ не отказываю, всех и всегда выручаю.