Он с сожалением облизнулся. Теперь, когда я точно знала, кто передо мной и каковы его намерения относительно меня, вампир уже не скрывал жадного взгляда, направленного точно на мою шею. Как мне не хватало сейчас хотя бы крошечной косынки!

— Довольно! Не желаю больше слышать об этом!

— А я просил вас не кричать, — напомнил вампир. — Громкие звуки мешают мне слышать биение вашего сердца и ток крови в ваших жилах…

— Прекратите, пожалуйста! Это бесчеловечно, так говорить! Хватит!

— Конечно, бесчеловечно, — не унимался вампир. — И именно поэтому…

— О, прошу вас!

— Ладно, я прошу прощения. Не хотел пугать вас, успокойтесь. Но и вы, пожалуйста, обойдитесь без резких звуков. Ваша несдержанность может в первую очередь повредить вам самой.

— Повредить? — не поняла я.

— Ну да. У наших с вами друзей вполне может возникнуть впечатление, будто вы что-то значите для меня, и вас могут… — Он замялся. — Вам могут сделать больно, чтобы вынудить меня сдаться.

Я пришла в ужас.

— Вы хотите сказать — эти люди будут пытать меня?!

Вампир кивнул.

— Вот именно. Поверьте, я буду весьма огорчён таким поворотом событий.

— Но не измените решения? — уточнила я.

Он молча покачал головой. Я закрыла лицо руками, изо всех сил стараясь не заплакать от страха и безнадёжности; вся моя бодрость куда-то испарилась.

— Мне очень жаль, — мягко сказал вампир. — Но я давал присягу, а в целом мире есть только одно существо, которое дороже для меня верности слову. Я не могу сдаться — даже ради вас. Не плачьте, может быть, им и не придёт это в голову.

Я отняла руки от лица и подняла взгляд. Тёмные глаза вампира смотрели на меня с выражением, прямо противоречащим его тону. Я коснулась воротника.

— Почему тогда вы вступились за меня?

— Я ведь сказал, — усмехнулся не-мёртвый, — никогда не пил кровь избитых женщин. У них и без меня хватает печалей, вы не находите?