— Привыкайте, мсье Остужев! — довольно сурово обратился к нему Дюпон. — Привыкайте к Франции. Здесь, в Париже, сейчас центр Европы, и чаша весов в любой момент может склониться в любую сторону. Ваша задача, как и задача Карла, — чтобы эта чаша не принесла беды России, верно?

— Ну конечно… — Александр посмотрел на Штольца.

— Именно так, — кивнул Карл Иванович. — Что ж, ради дела придется забыть на время о павших товарищах. Простите, Саша, что я вынудил вас так неожиданно понять, насколько опасна наша миссия. Думал, что как-нибудь обойдется… Тем не менее нам нужно вернуться к гостям. Иначе Баррас будет нервничать.

— Баррас? — Имя одного из лидеров Конвента взволновало и без того, мягко говоря, взволнованного Александра. — Он здесь?

— Где же ему быть, когда его любовница дает прием? — скривил губы в усмешке Дюпон. — В сущности, это его бал, а не Жозефины Богарне. Знаете, Карл… — он пристально посмотрел на Остужева, — а вашего помощника мы тоже возьмем с собой. О чемодане я найду кому позаботиться. Тем более что Александр, или Саша, как вы его называете, кажется, совсем не вооружен.

— У меня было два пистолета, но…

— Не нужно оправдываться. Мари!

И будто из ниоткуда, будто прямо из стены в комнате возникла девушка — лет четырнадцати или, может быть, чуть старше, очень стройная, худощавая, похожая на мальчишку. Она была одета в легкое, невесомое платье, рыжие волосы едва подколоты несколькими шпильками — вроде бы и просто, но изящно. Остужев посмотрел на нее, словно на привидение.

— Мари, наш русский друг Александр, пожалуй, почувствует себя на приеме лучше, если у него будет спутница.

Но прежде нужно позаботиться вот об этом. — Дюпон указал девушке на чемодан.

— Бедный мой! — Она склонилась над ним, будто над раненым другом. — Какие негодяи всадили в тебя пулю? Я позабочусь о нем, мсье Клод. Я имею в виду, позабочусь о чемодане, а потом и о молодом человеке. Можете быть спокойны.