- Ты о чем?

- О чем? Ты еще спрашиваешь? О нашем вчерашнем собутыльнике, который теперь отдыхает в своей комнате в луже крови и без ног,- хоть Сергей и пытался говорить с безразличием и даже с сарказмом, было видно и трясущиеся губы, и мокрые глаза, и то чувство потери, которое в этих глазах отражалось , как в зеркале.

- Вы, дрожайший, поступите, как добропорядочный гражданин - позовете полицию.

- Ха-ха, - истерично сообщил Сергей. - Ну тогда, "дрожайший", я вас вызываю.

- Нет , не меня, ПОЛИЦИЮ! Но сначала послушай меня. Я не мог говорить об этом никому раньше, не могу и теперь... никому... Но теперь вынужден и единственный, кому могу сказать, это ты... Если ты меня пошлешь, я пойму, но для меня это будет конец. Пойми меня. Пойми - это важно, - он поперхнулся наткнувшись на взгляд Сергея. Сергей молчал. Его насторожил этот разговор, но он молчал и слушал.

- Я не работаю в полиции, - выдавил Виктор.

Сергей почувствовал облегчение.

- Ну и что? Я-то думал... а ты...

Я-то... А где ты работаешь?

- Нигде. Я - вор.

Такое откровение было немыслимо. Просто невозможно. Сергей открыл рот, закрыл, судорожно сглотнул и замолк.

Виктор усмехнулся, уж больно нелепый вид: челюсть до пола, глаза на лбу, пытается что-то сказать, но не выходит ни одно слово, все застряли где-то в глубине.

- Надеюсь, что ты меня не выдашь.

Сергей не мог ничего сказать, а потому только мотнул головой не то отрицательно, не то утвердительно.

- Я надеюсь, но это еще не все. Я должен быть последователен и рассказать все. Я грабанул одну лавочку, не буду уточнять, но после этого мне сели на хвост. Я дал деру, оторвался и схоронился в этой гостинице, представившись и зарегистрировавшись, как офицер ГП. Хапнул я много и решил завязать, но, - он сделал паузу, - но в связи с этой смертью мои планы рушатся.

Сергей подал признаки жизни - закрыл рот. Кряхтя поднялся с кресла, подошел к бару: