- О, Боже. Ну тогда дай чего-нибудь на свой вкус.
В баре что-то зажурчало и перед Сергеем появился граненый стакан с прозрачной жидкостью.
- Что это? - спросил Сергей.
- Водка фирмы "Русская" в граненом стакане, количество 100 грамм, дата вып...
- Стоп! Я просил пива! ПИВА!
- Вы просили на мой вкус, - поправил голос.
- Я просил пива на твой вкус!
- А я не люблю пиво.
- А мне наплевать, что ты любишь. Дай мне пива.
- Какого?
- Любого.
- Конкретнее.
- Лучшего.
- А у нас все лучшее.
- А-а-а, черт с тобой! - Сергей схватил стакан с водкой, опрокинул, поморщился, поставил стакан на стойку.
- Закуси - посоветовал голос, и перед Сергеем появилась тарелка с соленными огурцами.
- Что это? - спросил Сергей.
- Огу-урчики, - довольно протянул голос.
Сергей взял огурец, похрумкал им, стянул с себя портки, рубашку и завалился на кровать.
- Потухни.
Свет погас. "И все-таки, я хотел пива", - подумал Сергей.
- Вечно вы люди не знаете, что хотите, - проскрипело из темноты, но Сергей уже не слышал. Он уже провалился в глубокий сон...
...Сергей открыл глаза.
Солнце ударило в лицо и он сощурился. Огляделся. Комната была не та.
Тесная, не уютная. Грубые кирпичные стены, с которых осыпается краска и штукатурка, одна стена, судя по всему, фанерная. С потолка свешивается провод, на нем лампочка (даже без абажура!). В углу старый обшарпанный стол, табурет. Под столом стопками навалены книги, бумаги. Сам он, как выяснилось, лежал на раскладушке.
- Сплю. Я сплю. - сказал он себе и, встав с кровати, начал одеваться. Одежда, кстати, тоже была не та.
За стенкой раздавались голоса, звенела посуда, тихо дребезжал радиоприемник. Что-то прострекотал женский, звенящий, молодой голосок "соседка" - подумал Сергей, что-то ответил густой, спокойный голос "мама" - понял Сергей. Он застегнул штаны и вдруг насторожился: голоса за стенкой умолкли, теперь скрежетало только радио, скрежетало что-то не громко, монотонно и Сергей не мог разобрать слов. Наконец голос приемника смолк, наступило мгновение тишины, но только мгновение. Раздался звон разбиваемого стекла и голоса те же, прежние, но что-то в них уже изменилось.