Взорвалось совсем рядом.

Хлязг!

Этот звук больше всего напоминал уху звук рвущейся материи.

Картечь свистнула над головами, иссеча все, до чего могла дотянуться. Кто-то заорал от боли. Теперь к запаху раскаленных камней примешивался запах стали, пороха, едкого дыма и крови.

— Ховельянос! — громко прокричал Мигель. — К раненому! Живо!

Отрядный лекарь уже спешил вместе со своей сумкой к окровавленному и проклинающему все и вся Лопесу. Шагах в десяти от него лежало изуродованное взрывом тело — кто это, Рауль не смог определить.

Двое стрелков приканчивали раненых лошадей. Та, что везла клетку, оказалась убита наповал. Вместе с ней картечью посекло и отца Рохоса. Клирик лежал, распростав руки, и серая ряса у него на груди уже потемнела от крови. Отец Даниэль с двумя охапками армейской одежды стоял в сорока ярдах от амбара и дрожащими губами благодарил Спасителя за подаренную ему жизнь.

Рауль подскочил к клетке, несколько прутьев которой были разбиты:

— Ты жива?!

— Да, сеньор, — сказала скрючившаяся на полу женщина.

Алехандро вылетел на недовольно раздувающей ноздри лошади из-за угла мельницы:

— Они перезаряжают! Самое время организовать атаку! Позволь я с ребятами…

— Вас расстреляют раньше, чем вы доберетесь до орудий! Жди!

Капитан решительно подошел к отцу Даниэлю:

— Святой отец, времени не осталось! Через несколько минут никто не даст гарантии, что мы будем живы. Она — наш единственный шанс уцелеть! Вы сможете снять ошейник?

— Да. Это способен сделать любой отец-дознаватель. Но выпускать ее — безумие. Я не смогу обуздать ведьму, если она начнет пользоваться магией!

— Об этом не волнуйтесь! Мои люди будут держать ее на прицеле!