- Лабадал, Лабадал! Сегодня у меня день рождения! День рождения наследника дома Хадора! И я принес тебе подарок. Вот такой нож, как тебе нужен: острый как бритва, все что хочешь разрежет!

Садор смутился - он ведь знал, что Турин сам только что получил этот нож в подарок. Но в те времена считалось дурной приметой отказываться от дара, что предложен от чистого сердца, кто бы ни дарил. Поэтому Садор серьезно ответил мальчику:

- Ты щедр, как и весь твой род, Турин сын Хурина. Я ничем не заслужил такого подарка - боюсь, что и за всю оставшуюся жизнь не смогу отплатить тебе. Но буду рад, если получится.

Достав нож, Садор радостно воскликнул:

- Эльфийский клинок! Да, вот подарок так подарок! Давно не держал я в руках эльфийской стали.

Хурин вскоре заметил, что Турин не носит ножа, и спросил его:

- В чем дело? Быть может, ты и впрямь боишься порезаться?

- Нет, - ответил Турин. - Я отдал нож Садору-столяру.

- Ты что, не дорожишь отцовским подарком? - спросила Морвен.

- Дорожу, - ответил Турин. - Просто я люблю Садора, и мне его жалко.

И Хурин сказал:

- Все три дара в твоей власти, Турин: любовь, жалость, и нож - наименьший из трех. Ты волен одарять ими, кого пожелаешь.

- Только не знаю, заслуживает ли этого Садор, - заметила Морвен. - Он же покалечился по собственной неуклюжести, и не торопится делать, что ему велено - все возится с какими-то безделушками.

- А все же он достоин жалости, - возразил Хурин. Честная рука и верное сердце могут промахнуться, а такая рана болит сильнее, чем нанесенная вражьей рукой.

- Но новый нож ты получишь нескоро, - сказала Морвен. - Вот тогда это будет настоящий дар - за свой счет.

Однако Турин заметил, что с Садором стали обходиться приветливее. Ему даже поручили сделать новый трон для владыки.