- Морвен Эледвен, меня скоро призовет мой долг, и наследник дома Хадора останется на твоем попечении. А людская жизнь коротка, и опасности подстерегают нас, даже и в мирное время.

- Так повелось в мире, - ответила Морвен. - Но почему ты завел эти речи.

- Не из страха, из осторожности, - ответил Хурин - но видно было, что он обеспокоен. - Любому ясно: что бы ни случилось, мир не останется прежним. Это большая игра, и одна из сторон неизбежно потеряет все. Если короли эльфов падут, аданам придется худо. А из аданов ближе всего к Врагу - мы. Я не стану уговаривать тебя не бояться, если случится худшее. Ты боишься того, и только того, чего следует бояться, и страх не лишит тебя разума. Но я велю: "Не жди!" Я вернусь, как только смогу, но не жди меня! Уходи на юг, и как можно скорее. Я пойду за вами, и найду тебя, пусть даже придется обыскать весь Белерианд.

- Белерианд велик, и неприютен для бездомных беглецов, - промолвила Морвен. - Куда нам бежать, одним или с родичами?

Хурин задумался.

- В Бретиле, - сказал он наконец, - живут родичи моей матери. По прямой лиг тридцать отсюда.

- Если в самом деле случится худшее, - возразила Морвен, - чем помогут нам люди? Дом Беора пал. Если и могучий дом Хадора не устоит, где же укроется жалкий народ Халет?

- Да, они народ небольшой и темный - но доблестный, можешь мне поверить, - сказал Хурин. - А на кого еще нам надеяться?

- Про Гондолин ты молчишь? - спросила Морвен.

- Ни разу не произносил я этого имени, - ответил Хурин. - Да, молва не лжет - я побывал там. Я не говорил этого никому, но тебе скажу, и скажу правду: я не знаю, где он.

- Но все же догадываешься, и догадываешься верно, не так ли?

- Быть может, - сказал Хурин. - Но этого я не могу открыть никому, даже тебе, разве что сам Тургон разрешит мои уста от клятвы - так что не допытывайся понапрасну. И даже если бы я, к стыду своему, проговорился, вы все равно бы нашли лишь запертую дверь - пока сам Тургон не выйдет на битву (а об этом слыхом не слыхано, никто и надеяться не смеет), внутрь никого не впустят.