С таким мечом я чувствовал себя увереннее. Короткий меч и тяжелый щит хороши, если сражаешься с противником среднего роста. Эти же недомерки – иное дело.
Мы ползли по горам, пробираясь по скальным полкам и карабкаясь на отвесные склоны. Мы, словно жуки, взбирались на огромные хребты, давившие на нас своей гигантской массой. Карлики. И нас постоянно хлестал ветер, вывший дико на разные голоса.
Враг преградил дорогу. Навстречу им вышел бритт. Он крутнул копьем, один из дикарей схватился за него. Бритт бросился на дикаря, и они оба полетели в пропасть. В нас вспыхнула безудержная ярость, мы схватились за мечи, и через несколько мгновений все было кончено – четверо аборигенов неподвижно лежали у наших ног. Римлянин сел на камень, пытаясь остановить кровь, хлеставшую из рассеченной руки.
Мы сбросили убитых с тропы и стянули руку римлянина кожаным ремнем чуть повыше раны, кровь перестала течь. Мы пошли дальше – вперед, только вперед... По солнцу, медленно странствовавшему по небу над нашими головами.
Обойдя скальный обломок, лежавший на тропе, мы снова столкнулись с варварами. Увидев их, ирландец завопил от радости и побежал вперед. Те окружили его, словно волки. Первый, отважившийся приблизиться, лишился головы. Второй завыл, когда его рука, крутясь в воздухе, полетела в пропасть. Ирландец с воплем рассек грудь третьему и следующим ударом снес ему голову. Тогда они набросились на него все скопом. Свалка длилась недолго, и мы увидели, как на копье поднимается рыжеволосая голова. Лицо ирландца все еще горело жестокой радостью.