– Да, дела-делишки…. А меня вы, майор, помните? Тогда – в Чечне, на берегу Реки? Взвод связистов старшего лейтенанта Назарова? Ефрейтор Борченко? Ну, я ещё смешное ранение получил – по пуле в каждую ляжку? Ну, да, ну, да, конечно. Понимаю.…Таких – под вашим началом – человек шестьсот-семьсот состояло. И все – на одно лицо. В том смысле, что бритые на лысо, со смешными торчащими ушами…. А я вас – всё это время – помню. Хорошо тогда вы нас учили. На совесть. Многие даже выжили потом. Не все, понятное дело. Бывает…. И жену вашу хорошо помню. В вашу комнату один раз заходил, когда дневалил, на «учебке» ещё. На стенке её фотка висела. Очень красивая женщина. Очень…. Да, при такой – нельзя материться, вовсе. Правильно вы вчера тех козлов жизни поучили. Однозначно-полезное и нужное дело…. Ладно, подписывайте протокол.

– Подписал. А, что дальше?

– В камеру пожалуйте, товарищ майор. Завтра с утра состоится суд. Там и с супругой увидитесь, поговорите. Впаяют, в баню по субботам не ходи, пятнадцать суток. Иначе, увы, не получится. Указание пришло из Москвы, мол, завернуть – на бытовом уровне – гайки.

– Это правильно, – одобрил Хрусталёв. – Бардак в стране полный и качественный. Давно уже пора навести элементарный порядок. Только, вот, снизу ли надо начинать? Может, стоит – сугубо для пользы дела – по Верхам пробежаться? Типа – там подчистить немного? Чтобы подать-показать грамотный пример всем другим уровням?

– Столице виднее, – грустно усмехнулся Борченко. – Как скажут, так и будет…. Майор, у меня маленькая просьба.

– Давай, ефрейтор, прости, капитан, излагай. Постараюсь выполнить. Не вопрос.

– В камере изолятора разные…э-э-э, люди находятся. Не все адекватные и положительные. М-м-м…

– Не стоит ходить кругами, – понимающе улыбнувшись, посоветовал Хрусталёв. – Говори толком, бывший сослуживец.

– Не надо никого убивать и калечить, – хмуро глядя в пол, попросил Борченко. – У меня с показателями, и без того, полная труба.