– Взвод! Занять оборону! – нащупывая ладонью автомат, прислонённый к кусту боярышника, надсадно проорал Назаров. – Рассредоточиться по периметру! Без моей команды не стрелять! Ефрейтор Борченко!

– Я!

– Доложить обстановку!

– Есть! – приник к окулярам бинокля Иван. – На речном берегу наблюдаю порядка десяти надувных тёмно-зелёных лодок, вытащенных на отмель. Более пятидесяти бойцов в камуфляже занимают позиции. Там же выставлен и армейский миномёт. Визуально – Р-12. Заряжают…

– Вью! Бух!

Правая палатка разлетелась в клочья.

– Суки позорные, – поморщился старший лейтенант. – Петров и Чеванава, похоже, так и не успели выбраться из палатки…. Настраивай, Иван, рацию. Мать их всех…

– Вью! Бух!

Этого быть не могло. Никогда и ни при каких обстоятельствах. О чём им и сообщил полковник Свиридов, находившийся на промежуточной базе, расквартированной на окраине станицы Ново-Русская.

– Оставить, панику! – велел далёкий и мужественный голос полковника. – На провокации не отвечать! Ответного огня не открывать! Всё ясно, старший лейтенант?

– Так точно! – дежурно отреагировал Назаров. – Как скажете…

– Не понял! – взъярился Свиридов. – Какие, в конскую задницу, сомнения? Выполнять, старший лейтенант! Если, понятное дело, погоны не жмут…

– Есть, выполнять! Есть, отставить сомнения!

– Вью! Бух!

И от двух центральных палаток не осталось и следа.

– Они рассредоточились цепью и начали перемещаться в нашу сторону, – доставая из наплечной сумки гранату, доложил ефрейтор.

– Взвод! Слушай мою команду! – прокричал Назаров. – Принять бой! Действовать – по обстановке! Патроны и гранаты – беречь!

Минут через десять, встретив активное сопротивление, чечены отошли обратно, к речному берегу.

– Три трупа и четверо раненых, – доложил Борченко. – Не считая, понятное дело, Петрова и Чеванаву.