Все, кроме Медведева. В нем есть что-то от космоса. Может быть, это холодное, беспощадное, безжизненное молчание?

Безжизненное молчание… Тринадцать планет-близнецов, которые не хотят говорить… Почему?

Где-то краем сознания Андрей удивлялся непростительно откровенной улыбке вошедшего капитана: меланхоличный латыш, начинавший еще на досветовых плазменных колымагах.

Правда, поговорить он любил. Но его разговоры почему-то почти всегда касались только дисциплинарных нарушений. Волей случая или судьбы чаще всего он беседовал с Андреем. Поэтому Андрей привык ко всему, кроме…

— Товарищи, простите меня за опоздание. Несколько неожиданно к нам пробилась Земля. Внеочередная связь…

В кают-компании стало тихо. Улыбался только капитан.

— Земля дала «добро» на наше возвращение. Старт корабля — через сутки по бортовому времени…

Капитан покосился на незадернутую портьеру, но даже это явное нарушение порядка не испортило его настроения. Он искрился какой-то хорошей вестью и тянул с простодушной лукавостью сильного человека.

— И еще одно сообщение. Было очень много помех нестационарного порядка, поэтому сообщение передавали трижды на двойной мощности менгопередатчиков… Но я записал все точно.

Он повернулся к Андрею, и вслед повернулись шесть напряженных лиц.

— Дело в том, что население Земли увеличилось…

У Андрея внутри затикали часы: капитан явно переигрывал.

— Увеличилось на одного человека…

Что-то зябкое и нежное сжало горло…

— Сын у тебя, Андрюшка!