Голос Жан-Клода хлестнул бархатом. У меня перехватило дыхание, я могла только ощущать поток его голоса, его присутствие как что-то живое, омывающее мою кожу. Голос всегда был одним из главных козырей Жан-Клода, но это было смешно. Это же по телефону! Как же я смогу видеть его и удержать на месте щиты, не говоря уже о том, чтобы удержать себя в руках?
— Я знаю, что это ты, ma petite.Ты позвонила просто услышать мой голос?
Это было слишком близко к правде.
— Нет-нет.
Я никак не могла собраться с мыслями. Как штангист, который вдруг забыл все отработанные движения. Просто не поднять привычный вес, а пробиться сквозь силу Жан-Клода — это вес немалый.
Я еще ничего не сказала, как он заговорил снова:
— Ma petite,чем я обязан такой чести? Ты соизволила мне позвонить?
Голос его был спокоен, но что-то такое в нем слышалось. Что-то вроде упрека.
Что ж, вперед. Я развернула свои войска и попыталась говорить как разумный человек — это не всегда у меня получается хорошо.
— Я уже полгода не звонила...
— Я в курсе, ma petite.
Снисходительность. Терпеть ее не могу, и потому слегка разозлилась. Злость чуть-чуть прояснила мысли.
— Если ты перестанешь перебивать, я смогу сказать, зачем звоню.
— Сердце мое трепещет в жажде узнать.
Ей-богу, я чуть не бросила трубку. Он всегда был рад потоптаться на костях, но я отчасти понимала, что заслужила такое отношение, и оттого разозлилась сильнее. От собственной неправоты — она меня всегда выводит из себя. Я полгода боялась, и сейчас еще боюсь. Боюсь быть рядом с ним, боюсь того, что я делаю. Черт тебя побери, Анита, возьми себя в руки!