- Оставить не получится, - сказала я.

- Приезжайте и заберите его, если можете.

Странно-гладкая речь усиливала впечатление угрозы. В голосе не было злости, не было ничего личного. Очень по-деловому, а я понятия не имела, что все это может значить.

- Дайте трубку Грегори.

- Вряд ли это получится. Он прямо сейчас развлекается с одним моим другом.

- Откуда мне знать, что он еще жив?

У меня в голосе было не больше эмоций, чем у него. Пока что я еще ничего не чувствовала, слишком было все неожиданно. Как если включить фильм с середины.

- Пока что никто не умер, - ответил этот человек.

- Откуда мне знать?

Он секунду помолчал, потом ответил:

- Что же это за люди, с которыми вам приходится обычно иметь дело, если первый вопрос у вас - не убили ли мы его?

- Год выдался тяжелый. Теперь дайте трубку Грегори, потому что пока я не буду знать, что он жив, и он мне не скажет, что живы остальные, переговоры приостанавливаются.

- Почему вы решили, что это переговоры? - спросил Марко.

- Интуиция.

- Вы очень прямолинейны.

- Ты еще понятия не имеешь. Марко, насколько я прямолинейна. Дай трубку Грегори.

Снова молчание, заполненное музыкой, но без голосов.

- Грегори, ты здесь? Кто-нибудь есть? Вот блин!

- Боюсь, что ваш котенок не будет для нас мяукать. Полагаю, из гордости.

- Приложи трубку ему к уху, и я с ним поговорю.

- Как прикажете.

Снова громкая музыка. Я заговорила, будто точно знала, что Грегори слушает.

- Грегори, мне нужно знать, что ты жив. Нужно знать, что живы Натэниел и все остальные. Ответь мне, Грегори.

Голос его прозвучал как сквозь сжатые зубы:

- Д-да.

- Да - что? Да - они живы?

- Д-да.

- Что они с тобой делают?

Он завопил в телефон, и у меня волосы на затылке встали дыбом, по рукам побежали мурашки. Звук резко оборвался.