Земля была лишена жизни. Не стрекотали кузнечики, не квакали лягушки, не пели птицы, даже ветер не шептал в листве деревьев. Стояла неестественная тишина. Злоба, подумал Джон Скеллан, заразила здесь все. Злоба проникла в каждую песчинку, вгрызлась в саму почву, пропитав ее на целый дюйм ядом разложения. Деревья, все еще голые, несмотря на наступление времени весеннего расцвета, сгнили до самой сердцевины. Озирая сухие, точно кости скелета, сучья над головой, Скеллан заметил одинокое пустое гнездо. Судя по распутанным непогодами прутьям, оно пустовало уже давно. Имя поразившей все вокруг болезни было - духовная язва. Земля была пропитана кровью, жестокостью и отчаянием.

Скеллан содрогнулся.

Рядом с ним Стефан Фишер осенил себя знаком Сигмарова молота.

Двое мужчин охотились за призраками, а где же их искать, если не в голых землях Сильвании?

- Лес Голодной Смерти. Или Подыхающий лес, или Голодный лес. Не знаю, как точно его название, Verhungern Wood, переводится с диалекта на рейкшпиль. И все же имечко кажется до дрожи подходящим, а?

- Да уж, - согласился Фишер, обводя взглядом ряды мёртвых и умирающих деревьев. Трудно было поверить, что меньше чем в двух днях пути отсюда бушует весна во всей красе распускающихся на берегах Бурной реки нарциссов и крокусов. - Леса должны быть живыми, должны быть полны жизни. - Приглушенный голос Фишера изрек то, что вот уже час тревожило Скеллана. Повсюду вокруг них ощущалось полное отсутствие жизни. - Не такими, как это выжженное, голое место. Это ненормально.

Скеллан откупорил фляжку, которую всегда носил на поясе, и сделал большой глоток воды. Затем вытер губы тыльной стороной ладони и вздохнул. Они забрались очень далеко от дома - и дело было не только в расстоянии.