- Не самое гостеприимное местечко, а? - сказал Фишер.

Он набил полный рот хлеба, прожевал и запил еду глотком воды из фляги.

- Нет. Что могло заставить человека бежать в эти выжженные земли? Как кто-то мог по доброй воле выбрать здешние места для жизни?

- Главное слово тут «жизнь», Джон. Айгнер надеется, что мы потеряем его в этой адской дыре. И я не могу сказать, что виню его. В том смысле, что только дурак добровольно побредет по пустошам Сильвании, запасшись всего лишь заплесневелым куском сыра и черствой краюхой.

Вдалеке завыл волк. Это был первый живой звук, услышанный ими за несколько часов. И звук отнюдь не успокаивающий. Секунду спустя первому вою ответил второй, а за ним и третий.

Скеллан уставился в черноту меж деревьями и внезапно уверился, что различает глядящие на него желтые глаза. Он поежился.

- Кажется, они голодны не меньше меня, - простонал Фишер, дожевывая остатки своей трапезы.

- Что ж, будем надеяться, они не решат, что ты достаточно жирен, чтобы стать главным блюдом.

- Надежда, как ты знаешь, умирает последней, - ответил Фишер, на миг посерьезнев.

- Да, невинные всегда уходят первыми, как та девочка.

- Думаешь, он убил ее? Вроде как это не в его стиле, - заметил Фишер, озабоченно выковыривая крошку сыра, застрявшую у него между зубов.

- Кто знает, до чего мог докатиться этот человек. Если он водит компанию с мертвяками, то в душе у него может твориться все, что угодно. Айгнер - худший из монстров; он натянул человеческое обличье и наслаждается грехами.