— Ну-да? А в арифметике часом не напутал? — усмехнулся Игорь, к новомодным кандыбовским да фоменковским теориям он относился с известной долей юмора — Россия, она, конечно, родина мохнатых мамонтов, но не до такой же степени?

Но дед пропустил остроту мимо ушей:

— Впрочем, это уже опосля подсчитали. Раньше мы родовыми деревами пользовались. И северяне тоже счет времени от Рода вели, пока не скуксились. Ныне все в беспамятстве.

Некогда великий вождь ругов поставил крепость Ахрон. Высилась она белой скалой на самом северном мысе Рюгена. «Ахрон» — хранительница, охрана. Германцы прозвали город у стен этой крепости Арконой. Море ж Балтийское в те времена мы называли чаще Янтарным. Помнится мне, один хитрый грек, Питей из Мессалии, здорово нажился, продавая электрон. А произошло то лет за триста, а то и четыреста, до Распятого… — поучал дед.

— Елки-палки, а и то верно! Чего-й то там читал и я! — подумал Игорь. — Кажется и Старшие Круга промеж себя говорили о том на Таусене, на обряде Свентовита.

— Звали море мы затем — Варяжским или, просто, Холодным, — не унимался Олег, — Ружный, Руян, Рюген с малых лет известен каждому русскому по былинам да заговорам древним. Это Буян, здесь наши Боги зачали первого человека.

Старик закашлялся, встал, подошел к столу и отхлебнул из крынки. Крякнул, огладил бороду с проблесками серебра и обернулся к внуку.

— Вот это номер?!! — восхитился Игорь, — Так ты, дед, еще тот язычник, каких поискать!? Здорово!!!

— Язычниками нас попы прозвали, как греки — варварами. Ну, и правильно, коли «язык» по-старому, это род-племя будет. Я — не просто родянин, мой дорогой. Я — последний из древнего рода волхвов! — продолжил Олег, затем, немного помедлив, добавил уже более миролюбиво. — И не смотри на меня, как свинья на окорок, все-таки я тебя подлечил малость, не в пример вашим городским умникам да реконструкторам фиговым.