– А в детстве ведал! Вспомни, как рос в этих лесах! Все было иным. Детский ум гораздо пытливее взрослого – ему открыто многое. Ты умел разговаривать с деревьями и ручьями. Помнишь, как припадал сердечком к сырой земле, а ночами смотрел в звездное небо? Сейчас твой разум замутнен, но я очищу его. Ты слушай, Ингвар, и спи, слушай, и спи…

В самом деле, через несколько мгновений Игоря опять потянуло в сон, парень клюнул носом, а еще через минуту глаза сами собой закрылись, и он провалился в сказочную небыль.

Это было как тысячелетнее кино, склеенное из многих отрывков таинственным оператором.

… Свеи издревле звали нашу русскую землю Гардарикой – страной городов. Высоко в небо, к самому Роду вознеслись купола храмов, символы детородного начала. Теперь маковки увенчали крестами. На чем крест ставите?

Рогатые земные божества в одночасье стали чертями и бесами. Ни Велеса, «бога скотьего», ни Макошь – пряху главную не помиловали, попы да монахи. На Крите истребили быков за то, что рогаты, а на Руси резали ученых мужей за то, что умны. За то что князьям в ножки не кланялись, не пели хвалы разорителям земли родной – Володимиру с Добрынею.

Русская же Аркона держалась еще сто восемьдесят лет, взирая, как под пятою крестоносцев гибнут один за другим древние славянские города, последние ведические святилища. Дреждан на Лабе – город полабский. Рерик – варяжский, сожгли и его коварные даны. Любич – град ободритов. Зря породнился Мстивой

Так онемела земля. Онемеченной стала.

* * *

– И еще поведаю тебе, Ингвар! – продолжал дед Олег, едва парень вывалился из того непонятного полусонного, полуобморочного, гипнотического состояния – Кто-то очень не хотел, чтобы ты попал на остров.