– Вот и я говорю, – подтвердил Олег. – А малец, у которого молоко не обсохло на губах, сыпет матом да курит зелье заморское, чтоб похожим стать на взрослого. Кто разъяснит глупому, что матерный – от матерой бабы, от матери. В старину лучшим женам лишь доводилось к пращурам с мольбою обращаться. То не ругань – оружие слабого, то к рогатым берегиням весть!

– Где ж искать мне письмена заветные?

– Влас знает, – вздохнул дед, – Нам пора! Сейчас я твой проводник, потом поведут меня. Доверься и иди следом! Твой смуглый противник – не простой враг. За его плечами – тысячелетний опыт магии, и кабы не я – лежать тебе, Ингвар, ниже корней травы. В хитросплетениях его заклятий мне толком разобраться не удалось. Очень смахивает на каббалу

Старик, пропустив внука вперед, в последний раз уже с порога оглядел избу.

– Ну, вот и все. Ничего не забыл! – молвил он. Прихватив толстый и невзрачный ореховый посох, дед затворил дверь на щеколду снаружи.

Они спустились с крыльца и направились вдоль по вымершей улице этой глухой, всеми забытой деревни прямо в лес. Впрочем, у самой кромки встретилась им старушка с пятнистой буренкой.

– К Коровичу, дед?

– К нему родному, Долюшка. Пора мне.

– Тогда, прощай. Да сестрице старшей моей привет передай.

– Передам. Не поминайте лихом! – отозвался Олег.

Сделав несколько шагов Игорь обернулся и бросил прощальный взгляд на деревеньку. На месте бабушки стояла высокая златоволосая статная девица и махала вслед платком. Рядом мирно щипал травку годовалый теленок.

А лес раскрыл им, деду и внуку, свои объятия.

* * *

Неприметная тропка уводила путников все дальше и дальше. Подходил к концу Велес-житник. Листья не спеша соскальзывали вниз и ложились на мокрую росистую траву.

Эти места Игорь по детству не помнил, хотя мальчишкой забирался в погоне за грибами в такую чащобу, что узнай родители – три шкуры бы спустили. Но та глушь, сквозь которую они с дедом держали путь, была уж совсем заповедная.