Часть ее была свободна, так как Посетитель больше не разговаривал с ней. Она смутно вспоминала, что между ними были небольшие беседы, но теперь они прекратились. Теперь была лишь тишина. Она поняла, что это произошло, потому что у него больше не было необходимости для того, чтобы взять над ней контроль. Чтобы все контролировать он использовал время, когда она теряла сознание, но теперь для того, чтобы делать все, что ему хочется, этого не требовалось. Он сидел за рулем. Однако, она также не была высажена у дороги. Она успешно ответила на первой вопрос, не так ли

Она Блисс Левеллин. Дочь сенатора Форсайта Левеллина и падчерица Боби Энн Шеферд. Она росла в Хьюстоне до тех пор, пока ее семья не переехала на Манхэттен, вскоре после ее пятнадцатилетия. Она была отличницей в школе Дачезне, расположенной на 96-й улице, ее любимыми занятиями были, в таком вот специфическом порядке: черлидерство, шопинг и работа моделью. О господи, я – проститутка, подумала Блисс. Она должна быть кем-то большим, чем это.

Начну снова. Ок. ее имя Блисс Левеллин, и она выросла в большом, величественном доме, расположенным рядом с дубами Хьюстонской реки, но ее любимой частью Техаса было ранчо, где она каталась верхом на лошадях по пышным прериям, покрытыми полевыми цветами. Ее любимым предметом в школе было Искусство, и она надеялась, что однажды у нее будет ее собственная художественная галерея, или она станет куратором Мэт.

Она Блисс Левеллин, и прямо сейчас она была в Хэмптоне. Социальная верхушка морского побережья, расположенная в 2-х часах от Манхэттана (в зависимости от движения), куда люди с города приезжали, чтобы «убежать от всего этого», но только здесь они понимали, что подошли к сердцевине всего этого (не переводится, млин). Август в Хэмптоне был столь же безумен, как сентябрь в Нью-Йорке. До того, как она стала сосудом для зла (С.Д.З., так она думала о своей ситуации, когда она хотела рассмеяться, чтобы не плакать), ее мачеха привозила их сюда, потому что это была «вещь, ко