Было мало времени для скорби. По возвращении в Нью-Йорке после убийства Лоуренса в Рио (прикрытое Комитетом соответствующим некрологом в "Таймс"), Шайлер Ван Ален была в бегах. Нет покоя. Передышки. Год в постоянном движении, едва на один шаг впереди Venators охотелись на ее. За полетом в Буэнос-Айресе следуют другой в Дубай. Бессонные ночи в молодежном хостеле в Амстердаме, затем в другой двухъярусной кроваеь в зрительном зале в Брюгге.

Она отметила свой шестнадцатый день рождения на борту Транс-Сибирской железной дороги, празнуя чашкой водянистова кофе Nescafe и несколько рассыпчатое Русских чайных печений. Так или иначе, ее лучший друг, Оливер Хазард-Перри, нашел свечу что-бы зажечь ее на в одном из пирогов. Он принял свою работу в качестве человека Conduit довольно серьезно. Именно благодаря тщательному учету Оливера, им удалось протянуть свои деньги до сих пор. Конклав заморозил его доступ к хорошо финансируемым счетам Хазарда-Перри, как только они покинули Нью-Йорк.

Теперь в Париже был август, жаркий. Они приехали, чтобы найти наиболее города в город-призрак: пекарни, магазины, бистро и ставни, а их владельцы сбежали в трехнедельный отпуск на пляжи на севере. Единственными людьми вокруг были американские и японские туристы, которые осаждали в каждом музее, галерее, в каждом саду каждый городской площади, неизбежные и вездесущии в своих белых кроссовках и бейсболках. Но Шайлер приветствовала их присутствие. Она надеелась, что медленные толпы помогут легче для нее и Оливера обнаружить место их преследователей – Venator. Шайлер удалось замаскировать себя, изменив внешность, но выполнение мутации негативно сказывалась на ней. Она ничего не говорила Оливеру, но в последнее время она не могла даже изменить цвет глаз.