Возле каждого портрета, обрамленного в тяжелые, потемневшие от времени рамы, на небольших постаментах находились всевозможные вещицы, принадлежавшие венценосным особам. Были здесь и перстни, и ожерелья, и другие украшения, сверкающие и переливающиеся под бликами факелов. Даже корона нашлась. Увенчанная золотой змеей с глазами-изумрудами, меня так и подмывало ее примерить. Надо же, сколько добра лежит без присмотра! Настоящий рай для любителей антиквариата.

В последний раз скосив взгляд в сторону королевского убора и с трудом подавив искушение прихватить его с собой, двинулась дальше.

Думала, умру здесь от страха или от скуки, на самом же деле время за разглядыванием всевозможных монарших цацек летело незаметно.

На одном из постаментов заметила небольшую книгу в потертом переплете. Обложка не была украшена драгоценными каменьями и, казалось, не представляла никакой ценности, но раз эту книгу сюда поместили, значит, кому-то она была дорога.

Рядом обнаружился и этот кто-то, вернее его изображение. Пожилой грузный мужчина. Подойдя ближе, медленно, почти по слогам, прочла:

- Аддаон.

Хм, разве у него не нашлось ничего позначительней и подороже этой потрепанной книженции? Скряга! А я, видите ли, должна оставить свой сапфировый перстень.

Приятно было сознавать, что уроки по ветхому драгонийскому не прошли даром. Я все-таки с горем пополам освоила этот непростой язык и сейчас с интересом, хоть и с трудом, читала имена древних монархов: Каденсия, Пэмерэл, Наама.

"Возможно, и имя нашего с Дорриэном чада будет начертано здесь и лучше, если золотыми буквами, - подумала и с грустью закончила: - Если этому ребенку суждено когда-нибудь появиться на свет".