— Это серьезно? — напряженно спросила она.

Гарри пожал плечами.

— Вроде бы нет, — он устало вздохнул, гадая, что она от него хочет на этот раз.

— Ты можешь сходить в ванную, — Петунья бросила на сына своей сестры недовольный взгляд, — у тебя десять минут. И не смей испачкать что‑нибудь кровью, — на этом она покинула комнату, оставив мальчика в легком замешательстве.

Наверное, это было первое в его жизни проявление «заботы» с её стороны, и все это могло бы показаться комичным, если бы в данный момент Поттер так не злился на этих магглов и проклятого Добби.

В ванной он обнаружил бинты и заживляющую мазь, которые лежали в ящичке для лекарств и, приняв душ, перебинтовал руку, наплевав на запреты Дурслей касательно того, что он не должен трогать их вещи без разрешения. Расслабленный и умиротворенный после водных процедур, мальчик вышел из ванной комнаты и наткнулся на своего кузена, который стоял, привалившись спиной к стене напротив, и с ухмылкой смотрел на Гарри.

— Чего тебе? — раздраженно поинтересовался Поттер.

— А я знаю, какой сегодня день, — со смешком заметил Дадли.

— Мои поздравления, — Гарри язвительно улыбнулся. — Неужели выучил, наконец, все дни недели?

— Сегодня твой день рождения! — мальчику так хотелось надавить на больное место кузена, что он даже не обратил внимания на явное оскорбление в свой адрес. — И что‑то я не заметил ни подарков, ни открыток,… похоже, даже в твоей уродской школе никто не хочет с тобой дружить, — он гаденько усмехнулся. — Ну, кроме твоего чокнутого приятеля, конечно, такого же ненормального, как и ты…

— Не смей, — сузив глаза, прошипел Гарри, — оскорблять его.

— Да и от него ни слуху, ни духу, видимо, он нашел себе кого‑то поинтересней, — Дадли закатил глаза. — С тобой же даже поговорить не о чем, жалкий ты уродец!

— Дадли, — мягко улыбнулся Поттер, вмиг становясь очень спокойным, — разве мамочка и папочка не говорили тебе, что меня не стоит злить?