- И для чего все это? - с явным интересом спросила Сельма Ансон.

- Для того, - пояснил Мейсон, - что затем на какое-то время наступает затишье, но через день-два наблюдатель уже снова на месте, и первый оперативник говорит: "А ведь этот тип не оставляет нас в покое..." Естественно, вы начинаете рассуждать об этом, и оперативник непременно пожалуется: "Боже мой, ума не приложу, зачем кому-то вздумалось следить за мной?" Тяжело вздохнув, он неуверенно добавит: "Конечно, кое-какие основания имеются, но это до того сомнительно... просто не верится..." Естественно, объект спрашивает: "Боже, какие же это могут быть основания?" И вот тут-то оперативник выложит свои козырные карты. Давайте предположим, что объект подозревается в отравлении соседских кошек.

- Кошек? - воскликнула Сельма Ансон.

- Кошек, - подтвердил Мейсон. - Травит соседских кошек.

Миссис Ансон нахмурилась.

- Итак, - продолжал Мейсон, - оперативник заявляет: "Пожалуй, он действительно преследует меня. Понимаете, по соседству со мной проживают люди, которые обвиняют меня в отравлении их кошек. Я действительно терпеть не могу этих животных, об этом всем известно. Кто-то занялся истреблением кошек в нашей округе, а подозрение пало на меня. Вот я и подумал, не следит ли этот тип за мной в надежде раздобыть доказательства? На прошлой неделе от отравы околел какой-то очень породистый и дорогой кот, а его хозяин выкрикивал угрозы в мой адрес, не стесняясь в выражениях".

Сельма Ансон внимательно слушала.

- Затем, - сказал Мейсон, - оперативник рассуждает о людской мнительности и длинных языках, ну, а объект, естественно, интересуется, являются ли подозрения соседей обоснованными.