Еще сутки назад, пакуя чемоданы перед вылетом из Урвы, Дарк слышал по телевизору о страшных событиях в древнем полесском городе, но он никак не мог тогда предположить, что они повлияют на его жизнь, а собратья по оружию посчитают именно его тем самым необузданным "наркоманом-маньяком", устроившим жаровню в центре крупного города.

- Не твое дело, - огрызнулся Бартоло, истративший в обличительном припадке все свои силы и красноречие, - тебя это не касается. Ты должен знать лишь приговор, который непременно будет приведен в исполнение мною или кем-нибудь еще, это не так уж важно!

- Бартоло, не валяй дурака, - устало и даже зевнув для пущей наглядности заявил Дарк, - ты же прекрасно знаешь, что я тебя отпущу и что напоследок ты "пропоешь" все, что знаешь. Не заставляй меня мучиться, как тех ребят из "Освободительной армии".

В глазах южанина появились испуг и желание сотрудничества. Он понял, что Дарку известна история, произошедшая с ним в конце двадцатых годов на юге Дальверы. Члены антиэфиолского тайного общества распяли его на кресте и подожгли. Ко всеобщему удивлению доморощенных инквизиторов из новоконтинентальной глубинки, "черномазый" никак не горел, и им пришлось вылить на него не одну канистру бензина, прежде чем добиться желаемого результата. Бессмертие не только благо, оно имеет и отрицательные последствия. Бартоло не забыл ту ночь, а сейчас с ужасом вспомнил, как сильна была боль, как долго длилась агония его тела… К тому же процесс последующей регенерации продлился более пятидесяти лет.

- Ладно, уговорил, но только без ссылок… да и вряд ли это что-то изменит…

- Начинай. - Дарк поднес к потрескавшимся губам упрямца, решившего наконец-то встать на путь благоразумия и компромиссов, стакан коньяка.

- Во-первых, только ты из морронов был тогда, то есть два дня назад, в Полесье, - начал "петь" Бартоло, заглотив до конца живительную влагу, - во-вторых, только немногие, даже из "стариков", решились бы на такой отчаянный шаг. Кроме того, именно ты противился дольше всех заключению мира с вампирами.