Барон прошел в отведенные ему графом комнаты, запер за собой на щеколду дверь. Открыл тяжелый сундук, достал одежды, разложил на аккуратно заправленной постели - без него в комнату входила лишь служанка, боязливо смахивающая пыль и перестилающая камыш, чтобы все всегда было готово к приезду барона. Он медленно снял перевязь с мечом, распахнул промокший камзол. Руки двигались сами, без участия головы.
Что его встревожило, в конце концов? Почему он не с женой, когда появляется на свет его первенец? Первый ребенок! Хотя он живет на свете больше двух столетий, он и мечтать не мог об отцовстве - он, Хамрай, достигший пределов магической мощности...
И в тысячный раз вспоминаешь и проклинаешь все: Моонлав, Алвисида, Великую Потерю Памяти, о которой сейчас говорят как о чем-то далеком-далеком, нереальном, ушедшем в предания минувших лет. И никто уже не представляет себе ужас тех дней...
Хамрай (тогда его еще звали иначе - Динант, сын французского рыцаря Бильора-Высокого) сбежал из родного замка до Великой Потери Памяти с заезжим колдуном, невесть чем соблазнившим восьмилетнего мальчишку.
Хамрай не помнил уже почти никаких подробностей. Вообще все, что было до Великой Потери Памяти, подернуто странной дымкой - словно было во сне.
Что Хамрай отчетливо вспоминал, так это как он с одиннадцатью другими такими же мальчишками жил в загаженной пещере в диких горах и как чародей, прививший ему первые магические навыки, издевался над ними. И Хамрай (так его прозвал колдун, имя которого мальчишка тысячи раз проклял и даже мысленно, после стольких лет, старался не называть) не выдержал унижений, отвратительных тварей, населявших пещеру, и тяжких ежедневных работ.