- Что собираешься делать? - спросила она.

- Хочу отправиться в путешествие, - ответил Де Рьюз. - Я уже не такой двинутый, каким был раньше.

- Значит, сматываемся. Куда же?

- Я намерен путешествовать, - поправил ее Де Рьюз, - и еду один.

Френсин замерла, пристально глядя ему в глаза. Де Рьюз полез во внутренний карман пиджака, достал продолговатый бумажник и бросил толстую пачку банкнот девушке на колени. Она не пошевелилась.

- Этого хватит надолго, если не будешь тратить на мальчиков, - сказал он безразличным голосом. - Понадобятся еще деньги, обращайся ко мне.

Френсин медленно поднялась, деньги соскользнули на пол. Руки повисли вдоль тела, кулаки сжались так, что побелели костяшки пальцев. Глаза стали холодными, как льдинки.

- Значит, между нами все кончено, Джонни? Знаешь, кто ты? - Ее хриплый голос перешел на шепот.

Он ждал.

- Ты - растяпа, Джонни. Растяпа.

- Возможно, но именно я навел фараонов на Мопса Паризи. Мне не нравится, когда похищают людей, детка. В этом я солидарен с фараонами. У тебя все?

- Что же получается? Ты навел фараонов на Мопса Паризи и даже не уверен, знает ли он об этом, но на всякий случай линяешь... Это же смешно, Джонни. Не валяй дурака. У тебя другая причина.

- Может, ты мне просто надоела, детка.

Девушка запрокинула голову и рассмеялась. Де Рьюз не шелохнулся.

- Никакой ты не храбрец, Джонни. Ты слабак. Джордж Дайел куда сильнее тебя. Боже, какой же ты слабак!

Она отступила, вглядываясь ему в лицо. На мгновение в ее глазах промелькнула тоска.

- Боже, как я тебя любила! Жаль только, что слабак.

- Не слабак, детка, - поправил ее Де Рьюз, - а просто осторожный человек. Я люблю ставить на лошадок, поигрывать в картишки или бросать маленькие кубики с белыми точечками. Мне нравятся неожиданные повороты во всем, включая женщин. Но если я проигрываю, то не расстраиваюсь и не жульничаю. Просто перехожу за следующий стол. Пока!