Зараза Дерини была в самой крови короля - возможно во всей линии Халдейнов, а не только в Келсоне. Вначале, Лорис считал, что магия Келсона была унаследована им от его матери - этой бедной, затравленной женщины, которая теперь хранила строгое уединение в другом отдаленном аббатстве, молясь о спасении души ее сына-Дерини и своей собственной, и посвятившей свою жизнь покаянию за то зло, которое она выносила. Она признала перед всеми свою вину в том, что в торжественный день коронации Келсона, была готова пожертвовать своей жизнью и даже душой, чтобы защитить его от волшебницы, ответственной за смерть его отца.

Но королева Джеана, хоть и имела волю, не смогла бороться с Келсоном; и в конце концов, молодой король был должен принять вызов, полагаясь только на собственные силы - потрясающие силы, как это выяснилось, вполне равные вызову, брошенному ему, но применение их было пугающим. Вместо признания того, что кровь матери-Дерини могла оказать свое воздействие, Келсон публично обратился к своему священному праву как источнику своих новоприобретенных способностей. Иного Лорис боялся даже в то время, поскольку он помнил истории относительно отца мальчика.

На самом деле, чем больше Лорис думал об этом, а он имел вполне достаточно времени для этого в течение двух последних лет, тем более он убеждался, что не только Брион и неизвестные до сих пор предки-Дерини виноваты в том чем стал Келсон, но и Джеана. О полном масштабе заразы можно только догадываться. Конечно, Брион, а до него его отец, время от времени давали некоторым Дерини убежище при своем дворе. Ненавистные Морган и Мак-Лейн были всего лишь последними и наиболее очевидными из многих им подобных, причем последний был, ко всему прочему, священником, и обоим Лорис желал наихудшего, поскольку именно эти двое были наиболее ответственны за то положение, в котором он сейчас находился.

Что касается Бриона, то кто сможет отрицать, что однажды король в одиночку встретил и убил в поединке волшебника-Дерини? Лорис, бывший тогда приходским священником, идущим на повышение, слышал об этом случае только из вторых и третьих рук, но после первого ликования из-за победы короля, он холодел от предположения, что противник Бриона, отец женщины, в конечном счете ответственной за его смерть, пал не только от меча Бриона, но от необычайных возможностей самого короля.