Чубакка проворчал под нос нелитературное выражение.

– А ты что ожидал от Акбара? – огрызнулся Хэн. – У него хорошо получается в Совете сидеть. Каламари и контрабанда – две вещи несовместные. Не бойся, придут, голубчики. По крайней мере, некоторые. Дравис может сколько угодно разглагольствовать о выгоде и всем прочем, но предложи ему надежное дело, где никто их не надует, как Джабба, и никто не будет стрелять, и он заинтересуется. Все они заинтересуются. Пошли, нам пора.

Хэн выскользнул из кабинки и направился к стойке бара недалеко от выхода. На полпути он задержался возле другой кабинки и взглянул на того, кто сидел там. Посетитель был один.

– У меня для тебя новость, – возвестил Хэн. – Мне поручили сообщить, что ты худший из тех, кого можно выбрать для прикрытия и кого доводилось видеть Дравису. И так далее.

Посетитель безмятежно улыбнулся, поднимаясь из-за стола. Он запустил пальцы в черные спутанные волосы в безуспешной попытке привести их в порядок.

– А я думал, идея ничего себе, – сказал он; акцент у них с Хэном был практически одинаковый.

– Да, вот только Дравис думал иначе.

Если быть честным, Хэн был согласен с мнением Дрависа. Единственно, когда Ведж Антиллес

– А где Пейдж? – уныло поинтересовался Хэн.

Антиллес одарил его еще более невинной улыбкой и ткнул пальцем куда-то в сумрак бара.

– Здесь, сэр, – произнес негромкий голос за спиной Соло.

Хэн повернулся. Из темноты выдвинулся детина с невыразительным лицом и могутными ручищами. На потолочной балке он прятался, что ли? Каким образом Пейдж ухитрялся при всех своих габаритах растворяться в толпе, для Хэна всегда оставалось неразрешимой загадкой. А уж если учесть, что Антиллес приложил все усилия, чтобы привлечь к себе внимание, придется признать, что идея, действительно, хороша. И (судя по все расширяющейся ухмылке) ясно, кто тут автор.