Огонь что в Призрачной Долине, что за её пределами, что ни говори, являлся самым лучшим средством для отпугивания диких животных, пусть они будут хоть трижды хищниками. Во всех пяти пещерах, в которых обычно ночевал Легар и его сменщик, а в каждую из них он загоняя стадо из полутора сотен овров, имелся приличный запас хвороста. Они привозили его на оврах из Призрачной Долины и только поэтому пасли их так далеко от Каменного Барьера, всего в полутора лигах от Дикого Леса, где трава росла особенно высокая и сочная.

С того места, где он лежал у входа в большую пещеру в верхней части высокого холма, похожую на кувшин с узким горлышком, Легар хорошо видел небо. Чуть ли не половину небосклона. Да, он и ложился спать с таким расчётом, чтобы посмотреть на звёзды и особенно Двух Небесных Братьев, на то, как они станут один за другим подниматься из-за вершин деревьев. В Призрачной Долине, небо всегда, и днём, и ночью, затянуто голубовато-серебристыми облаками и звёзд никогда не видно. Даже свет Небесных Братьев не способен их пробить, хотя в такие ночи, когда они делаются круглыми и светят особенно ярко, ночью в Призрачной Долине не так темно. Легар дожидался той минуты, когда Два Брата начнут подниматься на неба и вскоре стало светлее, из-за верхушек деревьев поднялся Старший Брат и залил склоны своим нежным, серебристым светом.

Немногие жители Призрачной Долины могли видеть такую красоту, но очень хотели, да, не могли. Собственно и Маривия стала его любовницей только потому, что хотела хоть одним глазком взглянуть на звёзды и особенно на Двух Небесных Братьев и он ей показал ночные светила. Из Призрачной Долины вели наружу двадцать четыре длинных, прямых и широких тоннеля. Их великие маги создали в те же времена, что и сами долины, и оснастили Каменными Стражами, попросту разъезжающимися каменными воротами. Открыть эти магические ворота, стоящие на входе в тоннель и на выходе, смотря куда ты идёшь, могли только те пастухи, которые отваживались пасти овров на Последнем Рубеже своими специальными жезлами, то есть пастушьими палками, правда, очень древними, искусно вырезанными из какого-то чёрного дерева и сплошь покрытыми узорами.