Он стоял в стороне от дороги; перед ним простирался большой пустырь, который некогда, очевидно, был лужайкой, но теперь был усыпан песком, галькой и отдельными огромными валунами. Прямо перед пустырем дорога круто сворачивала в сторону и кончалась ровной бетонной площадкой, сразу за которой находилась заливаемая полоса берега. Там росли редкие кусты и громоздились один на другой огромные камни. Корни дерева, росшего на самом краю обрыва, висели в воздухе на высоте восьми футов от сухого русла.

Ники остановил машину, выключил фары, вынул большой никелированный фонарик из богажного отделения и протянул его Де Русу.

Де Рус вышел из машины и некоторое время стоял, положив руку с фонариком на раскрытую дверцу. Он вынул пистолет из кармана плаща и держал его в опущенной вдоль тела руке.

-- Похоже, он тянет время, -- сказал он. -- Здесь нет ни души.

Он взглянул на Заппарти, язвительно улыбнулся и направился по песочным барханчикам к дому. Передняя дверь дома была полуоткрыта внутрь, в прихожей полно песку. Де Рус пошел вдоль дома, стараясь держаться как можно ближе к стене, заглядывая в заколоченные досками темные окна.

За домом находилось ветхое строение, некогда бывшее курятником. Куча ржавого металлолома в полуразрушенном гараже -все, что осталось от семейного автомобиля. Задняя дверь дома была -- как и окна -- заколочена. Де Рус неподвижно стоял под дождем, соображая, почему же открыта передняя дверь. Потом вспомнил, что несколько месяцев назад было недурное наводненьице. Вероятно, вода поднялась достаточно высоко, чтобы дверь открылась под ее напором.

На прилегающих участках в темноте неясно вырисовывались два оштукатуренных дома -- таких же заброшенных, как и этот. Поодаль, в доме, расположенном выше затопляемой территории, светилось окно. И это было единственное светящееся окно в поле зрения Де Руса.

Он вернулся к передней двери дома, неслышно проскользнул в прихожую и замер, напряженно прислушиваясь. Выждав, он щелкнул фонариком.