— Мистер Питчер, расчет его скорости готов? — спросил Граймс.

— Только приблизительный, сэр, — высокий, тонкокостный юноша покачал головой. Волосы у него были почти белыми. — Дайте мне час, и я…

— Если сможете, сделайте это немедленно.

— Слушаюсь, сэр.

Некоторое время Граймс смотрел, как две крошечные искорки скользят по светящимся нитям.

— Двадцать четыре часа… — проговорил Питчер. — Расстояние немного сокращается, но относительное направление остается прежним. Сорок восемь часов. Соотношение изменилось… Семьдесят два часа. «Шнауцер» понемногу, очень понемногу оказывается у нас позади траверса. Девяносто шесть часов. Никаких сомнений: мы покажем «Звездному Псу» хвост.

Граймс вздохнул с облегчением. У него не возникало ни малейшего желания продолжать разгон. Почти постоянное чувство дежа вю — не то состояние, в котором хочется остаться подольше. Временная прецессия еще не достигла критического уровня, но ощутимо превышала уровень комфорта. А нелепые накладки, когда он отдавал приказ и через секунду слышал: «Сделано, сэр». Как, уже сделано? Каким образом?

Вот и сейчас Граймс поймал себя на том, что ожидает от Питчера ответа, хотя еще не успел спросить.

— Предположим, что ваш предварительный расчет оказался верным. Насколько раньше мы прибудем на Морроувию?

— По графику — на шестьдесят часов, сэр. Почти двое морроувианских суток.

«Не густо», — подумал Граймс. Шестьдесят часов, чтобы осуществить все, что задумано — не зная, как это сделать, не имея возможности спросить совета. Остается одно — самому придумать правила игры и следовать им.

— С этого момента устанавливаем постоянную вахту у масс-индикатора. Немедленно информируйте меня, если ситуация хоть сколько-нибудь измениться, и тем более если появятся другие корабли.

— Дронго Кейн? — спросил первый помощник.