— Капитан-сан… — почти прошептал он.

— Сидите, сидите, — отозвался Граймс.

Корабль продолжал разгоняться, и сила тяготения возросла уже почти вдвое. Это не лучшим образом сказывалось на самочувствии псионика и, как следствие, на состоянии телепатической связи. Капитан опустился на груду шелковых подушечек. Хаякава обставил свою каюту по собственному вкусу, не считаясь с правилами, и это создавало определенные неудобства. Что поделать, псионики всегда пользовались особыми привилегиями.

Граймс устроился поудобнее, насколько это было возможно, потом встал, сгреб подушечки в охапку и переместился к противоположной стенке. Теперь перед глазами у него был вид Фудзиямы — зрелище, несомненно, более эстетичное, нежели псионический усилитель с собачьим мозгом, плавающим в питательном растворе.

— У нас на экране «Шнауцер»… — начал Граймс.

— Я знаю, капитан.

— Конечно… — безо всякой враждебности проговорил Граймс. — Вы еще не поймали никаких… эманации?

— Нет. Их псионика зовут Дельвин Хьюм. Я встречался с ним. Он очень хорош. То, что вы назвали псионическим дзюдо, я смог использовать против него лишь один раз. Второго раза не будет.

Лицо лейтенанта расплылось в улыбке.

— Но у меня есть для вас еще кое-что.

— И что?

— «Северный Буян», капитан. Их псионик — Мирра Брейсгидл. Она тоже хороша… но и мы все, безусловно, не хуже. Ее защитный блок столь же прочен, как у Хьюма или у меня… Но она эмоциональна. Когда эмоции слишком сильны, их можно слышать. Она ненавидит помощника капитана. Его имя Алоиз Дрибли. Он слишком настойчиво проявляет свою благосклонность.