На стойке бара выстроились в ряд бутылки «Хейг и Хейг», «Хенесси» и с другими крепкими напитками. Короткий коридор выходил в гостиную. В углу стоял рояль, возле него горела лампа. Еще одна лампа стояла на низком столике, уставленном бутылками и бокалами. В камине тлели угли. Глухой стук повторился, на этот раз ближе. Де Рьюз пересек гостиную и оказался в превосходно обставленной спальне. Стук доносился из кладовки. Он открыл дверь и увидел мужчину, сидящего на полу среди вороха женских платьев. Рот, руки и ноги мужчины были связаны полотенцами. Череп гол, как у лысого крупье из клуба «Египет».

Де Рьюз внимательно посмотрел на него, улыбнулся и принялся развязывать.

Человек сплюнул, крепко выругался, исчез в недрах шкафа, затем вынырнул с мохнатой тряпкой в руке, встряхнул ее и напялил на лысину, превратившись в Кувалика.

Ругаясь на чем свет стоит, он поднялся и попятился прочь от Де Рьюза. На его лице застыло напряженное выражение, правая рука потянулась к пистолету на боку.

Де Рьюз развел руками и уселся в маленькое кресло, обтянутое ситцем.

– Рассказывай, – бросил он.

Кувалик окинул его подозрительным взглядом, затем расслабился и снял руку с кобуры.

– Я увидел свет, – начал он, – и решил позвонить. Дверь открыл высокий парень. Это был Дайел. Я сказал, что его ждет человек, который хочет переговорить с ним с глазу на глаз.

– И ты понял, что свалял дурака, – сухо заметил Де Рьюз. – Нет, не тогда, позже. – Кувалик скривился и вытянул изо рта нитку от полотенца. – Описал тебя и понял, что свалял дурака. Он предложил мне зайти на минутку, а когда закрыл дверь, ткнул в бок пистолет. «Так говоришь, он одет во все черное?» – спросил он. «Да, – ответил я, – но при чем здесь пушка?» – «Так у него серые глаза, вьющиеся черные волосы, и он не слишком разговорчив?» – "Да, но зачем тебе пушка?”