- Говоришь, люди в темных одеждах кровавому кресту молились, а потом в поле исчезли? - Услышав рассказ Ефрема, Геласий стал белее своего подризника, который одел к богослужению. - Сколько же было их числом? Не сказал Ивашка тебе?
- Так он у меня счету не обучен, - отвечал ему Ефрем. - На пальцах показал - четыре раза по пятку будет. Вот и раскинь: зело, зело и иже, значит.
- Двадцать... - повторил за ним Геласий. - Двадцать человек - почитай, целый отряд. Какие слова-то произносили они, ты говорил?
- Так кто ж поймет-то, батюшка, - махнул сжатой в кулаке шапкой старик, - "ор да лун", вроде...
"Флер де Лун, - мелькнула в голове Геласия догадка, - Цветок Луны..." И перед глазами снова встал распустившийся золотой тюльпан ларца с зеркальными лепестками. Не за ним ли пожаловали гости незваные, а он, как учуял их, так и ожил весь...
- А оружие было при них? - снова спросил он Ефрема. - Не заметил Ивашка?
- Не заметил, - виновато потупился Ефрем, - испужался малец очень.
- Феофан, - подозвал Геласий стоявшего невдалеке послушника, - срочно посылай гонца в княжескую усадьбу, к князю Григорию Вадбольскому, пусть скажет, брат Геласий челом бьет, просит прибыть в монастырь с ратниками, которых князь Алексей Петрович ему оставил. Пусть настаивает, чтоб не медлили, до захода солнца были к нам, не позднее. Сдается мне, не принесет нам грядущая ночь покоя.
* * *
С отъездом князя Алексея Петровича и княгини Вассианы в Москву в усадьбе у Белого озера воцарилась обычная размеренная жизнь.