Судя по скупым очередям, боеприпасы у осажденных были на исходе, но и осаждающие особенно не шиковали. Грузовики с подкреплением и «расходными материалами» сгинули без следа где-то между Ленинградским проспектом и Лубянкой. И теперь оставалось только гадать – решили «тыловики» переждать лихую ночку в каком-нибудь укромном дворе или КамАЗы давно уже превратились в обгорелые остовы, а их экипажи аккуратно разложены под исклеванной пулями стеной с покосившейся рекламой сотовой связи. Только дилетанты считают, что война – это порядок и дисциплина. На самом же деле, чаще всего, это анархия и беспредел. Особенно война в городе, да еще таком огромном.

Даже командиры не могли поручиться ни за что, в объятом смертью и разрушением мегаполисе, превратившемся в нечто похожее на феодальную чересполосицу, где один район оставался за обороняющимися, другой – за наступающими, а третий, условно нейтральный, мог оказаться оплотом и тех и других. Добавьте сюда лабиринт улиц и проходных дворов, многокилометровые катакомбы метро – и получите далеко не полную картину агонизирующей столицы.

Обе стороны активно пользовались преимуществами городского театра военных действий, совершая обходы и охваты, замыкая друг друга в «котлы» и «мешки», тут же успешно прорываемые. От внезапных ударов из-под земли удалось обезопасить себя лишь пару дней назад, затопив подземелье удачно подвернувшимся газом, но даже самые отпетые оптимисты не могли поручиться за то, что это – надолго. А уж от ударов в спину, из еще полчаса назад считавшихся зачищенными дворов или огня с крыш близлежащих домов не был застрахован вообще никто.

«А что, если к ним подойдет помощь? – тоскливо подумал человек в давно потерявших цвет джинсах, камуфляжном бушлате с вырванными из спины клочьями серой ваты (подкладка покоробилась от крови и стояла колом, но выбирать не приходилось – осенние заморозки пришли совсем некстати) и сбитой набок каске. – Не этот затравленный сброд, а регулярные части? Зажмут нас тут и перещелкают, как зайцев… Гуманничать не станут…»