— Не может быть потрясения более сильного, чем то, что доставляет личности ее отторжение собственным «Я», — так внушала ему Хацис после первого подобного инцидента. — Это даже больнее, чем потерять близкого человека или лишиться собственного дома.

Ирония заключалась в том, что именно Хацис была той, кому пришлось повести Питера по этому пути. Быть тем человеком, рядом с которым пройдет все — начиная от пробуждения Питера на Адрастее в новом теле, до его уверенности в ее, Хацис, обиде за нечто, взятое у нее Питером. Правда же в том, что одна Хацис уже погибла, давно, вместе с «Фрэнком Типлером» и всей его командой — и что это случилось после одной из первых атак Морских Звезд. И еще в том, что теперь рядом совсем другая Хацис — последняя из настоящих людей, чудом оставшаяся в живых.

— Если твой дубликат предпочтет смерть через поглощение — это его проблема, не твоя. Не позволяй его провалу увлечь на дно тебя самого. Ты больше не он, Питер. Ты уже лучше — так позволь ему уйти. Кем бы ты ни стал, не существует таких моральных обязательств, чтобы не идти вперед самому.

— Но куда я направлюсь?

Тогда Питеру был необходим ее ответ.

— Нас поддерживает одно: мы сами. Стоит помочь себе — и тогда победим мы все.

Диалог явственно запомнился Питеру. Это было, когда они впервые обняли друг друга — и тоже не в порыве любви или страсти, а из желания простого утешения перед лицом жестоких обстоятельств.

— Необходимо ясное представление, какой именно идее ты привержен, — сказала она. — И если уж корабль дал течь — убедись, что привязан к маленькому плоту, а не к тонущему судну. Так?

— И ты — мой плот, Кэрил?

Помнится, ее смех заполнил всю кабину сверхсветового корабля.

— Прижмись ко мне, Питер, все может быть… И пусть мы потонем вместе!